Дело № 2-11/2022

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

г. Рязань                                                                                               11 мая 2022 года

Рязанский областной суд в составе:

председательствующего судьи Коломенского П.Н.,

при секретарях судебного заседания Абрамовой А.М., Макуниной С.С., помощнике судьи Заваденко В.Е.,

с участием государственных обвинителей – прокурора Рязанской области Панченко И.И. и старшего прокурора отдела государственных обвинителей уголовно-судебного управления прокуратуры Рязанской области Моряковой О.С.,

потерпевших Потерпевший №5, Потерпевший №1, Потерпевший №3, Потерпевший №2, Потерпевший №4 и Потерпевший №6,

подсудимого Франчикова А.С.,

защитников подсудимого – адвокатов Адвокатской палаты Рязанской области Гуськова В.С. (Коллегия адвокатов «Правозащитник»), Афанасьева В.М. (Коллегия адвокатов № 9 г. Рязани), Назарова В.А. (Рязанская городская коллегия адвокатов) и Штыровой Ю.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Рязанского областного суда уголовное дело в отношении

Франчикова Антона Сергеевича, ДД.ММ.ГГГГ рождения, уроженца <адрес>, гражданина Российской Федерации, зарегистрированного по адресу: <адрес>, проживавшего по адресу: <адрес>, со средне-специальным образованием, женатого, имеющего двоих малолетних детей, работавшего <скрыто>, состоявшего на учете в качестве военнообязанного в ВК по <адрес> и <адрес>, не судимого,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

4 апреля 2020 года в период времени с 21 часа 47 минут по 21 час 57 минут, Франчиков А.С., находясь по месту своего жительства по адресу: <адрес>, услышал громкие голоса под окнами своей квартиры, которые мешали спать его малолетним детям.

Выйдя на балкон квартиры и увидев на улице громко разговаривавших и скандирующих спортивные кричалки ФИО1, ФИО2, ФИО5, ФИО3 и ФИО4, Франчиков А.С. в грубой форме высказал им претензии по поводу производимого ими шума, что привело к словесному конфликту подсудимого и компании указанных лиц, в ходе которого последние направились в подъезд упомянутого дома.

Франчиков А.С. на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений к ФИО1, ФИО2, ФИО5, ФИО3 и ФИО4 решил лишить их жизни, для чего, взяв в своей квартире по указанному адресу охотничий гладкоствольный самозарядный карабин ВЕПРЬ-12 МОЛОТ, кал. 12/76, и вставив в него магазин с патронами, снаряженными картечью и дробью, проследовал из квартиры в упомянутый подъезд, где, встретив этих лиц, 4 апреля 2020 года в период времени с 21 часа 47 минут по 21 час 57 минут умышленно произвел в ФИО1, ФИО2, ФИО5 и ФИО3, находящихся в непосредственной близости от подсудимого, четыре прицельных выстрела из карабина.

В результате указанных действий подсудимого ФИО1, ФИО2 и ФИО5 были причинены повлекшие их смерть на месте преступления огнестрельные дробовые ранения: ФИО1 – слепое ранение правой боковой поверхности грудной клетки с повреждением костей скелета и внутренних органов; ФИО2 – комплекс слепого ранения правого плеча, органов грудной и брюшной полости; ФИО5 – комплекс сквозного торакоабдоминального ранения с повреждением перикарда, правого легкого, печени, осложнившиеся, у каждого из них, развитием постгеморрагической анемии, а ФИО3 был ранен и, спасаясь с ФИО4 от подсудимого, вместе с ней, через входную дверь упомянутого дома, расположенную с его юго-западной стороны, выбежал из подъезда на улицу.

С целью причинения ФИО3 и ФИО4 смерти, Франчиков А.С. проследовал за ними из подъезда на крыльцо, примыкающее к упомянутой двери, откуда в тот же период времени умышленно произвел в ФИО3 и ФИО4, находящихся на ступенях крыльца, три прицельных выстрела из карабина.

В результате действий подсудимого ФИО3 и ФИО4 были причинены слепые огнестрельные дробовые ранения: ФИО3 - множественные ранения головы, грудной клетки с повреждением внутренних органов; ФИО4 – комплекс ранения задней поверхности грудной клетки с повреждением органов грудной полости, осложнившиеся, у каждого из них, развитием постгеморрагической анемии, повлекшие смерть ФИО3 и ФИО4 на месте преступления.

Подсудимый Франчиков А.С. вину в установленном судом умышленном причинении смерти ФИО5, ФИО2, ФИО1, ФИО3, ФИО3 и ФИО4., признал частично, не отрицая, что выстрелы в них произведены из его оружия и в тот момент, когда оно находилось у него в руках. Сообщая, что погибшие, которым он в грубой форме сделал замечания по поводу их криков в вечернее время на улице, самовольно зашли к нему в квартиру, откуда его, в ответ на их противоправные действия вооружившегося карабином, насильно вывели в подъезд дома, подсудимый, в тоже время, пояснил, что не помнит все обстоятельства стрельбы ни в подъезде, ни на улице. Полагает, что выстрелы в подъезде дома, в том числе, и произведенный, предположительно первым, выстрел в стену, в результате которого, вероятно, ФИО3 было причинено одно из обнаруженных у последнего повреждений, могли произойти случайно, вследствие воздействия на оружие самих погибших. Если же подсудимый в подъезде стрелял в погибших целенаправленно, то он действовал в состоянии необходимой обороны, защищая от них себя и свою семью. Выстрелы в погибших на улице произведены подсудимым, либо в состоянии аффекта, либо он превысил пределы необходимой обороны, посчитав, что ФИО3 намерены вернуться в его квартиру для расправы с ним и его семьей.

Вопреки позиции подсудимого, совершение им преступления при установленных судом обстоятельствах и его вину в содеянном полностью подтверждает совокупность доказательств, исследованных в судебном заседании.

Так, потерпевшая Потерпевший №3 показала в суде, что вечером 4 апреля 2020 года её супруг, ФИО5, пошел проводить своих друзей, пришедших к Потерпевший №3 в гости, - ФИО2, ФИО1, супружескую пару ФИО3, ФИО3 и ФИО4 Перед уходом супруга, примерно в 21 час 45 минут, Потерпевший №3 позвонила свекрови, Потерпевший №2 Около двух минут с матерью разговаривал ФИО5, а по его уходу с ней стала общаться Потерпевший №3. Примерно через две-три минуты их разговора Потерпевший №3 с улицы, со стороны <адрес>, находящегося в трех минутах ходьбы от частного дома Потерпевший №3, услышала похожие на выстрелы хлопки. Хлопки шли с задержкой: сначала несколько, потом затишье и еще хлопки. Во время хлопков Потерпевший №3 прервала разговор со свекровью, но практически сразу ей перезвонила. Той же ночью Потерпевший №3 узнала, что ФИО5 и его друзья погибли.

При осмотре детализации телефонных звонков Потерпевший №3 установлено, что вечерний разговор с Потерпевший №2 4 апреля 2020 года был начат в 21 час 46 минут 21 секунду, по истечении 3 минут 35 секунд был окончен и снова начат в 21 час 50 минут 16 секунд, после чего продолжался на протяжении 13 минут 5 секунд (протокол от 28 августа 2020 года на л.д. 144-147 в т. 6).

Потерпевшие Потерпевший №2, Потерпевший №4, Потерпевший №1, Потерпевший №5 и Потерпевший №6., родители погибших, также охарактеризовав отношения последних как дружеские, показали, что о гибели своих детей они узнали в ночь с 4 на 5 апреля 2020 года. В суде Потерпевший №1 и Потерпевший №2, наряду с Потерпевший №4, подтвердившей ранее данные показания (л.д. 1-3 в т. 3), пояснили, что 4 апреля погибшие были в гостях у ФИО5; вечером, как сообщил Потерпевший №1 по телефону её сын, их должен был развести по домам знакомый таксист. Потерпевший №2 от сына и снохи, с которыми тем же вечером общалась по телефону, узнала, что ФИО5 собирается проводить друзей. Во время разговора со снохой, который продолжился после ухода ФИО5, связь на короткое время прервалась. После паузы продолжая разговор, сноха сообщила, что слышала на улице, в районе четырехэтажки, какие-то хлопки.

Дружбу погибших, обстоятельства их встречи в день гибели в доме ФИО5, подтвердил в суде общий знакомый погибших, свидетель Свидетель №7

Таксист Свидетель №16, допрошенный на следствии (л.д. 190-193 в т. 3) и в суде в качестве свидетеля, показал, что 4 апреля 2020 года в 21 час 47 минут ФИО1 по телефону попросил отвезти его с друзьями от <адрес> в <адрес>. Примерно через 10 минут Свидетель №16 приехал в назначенное место, но, не дозвонившись до ФИО1 и не дождавшись его, уехал.

Факт и указанное время разговора Свидетель №16 с ФИО1, а также безуспешную попытку Свидетель №16 в 21 час 59 минут 4 апреля 2020 года связаться с ФИО1 подтверждают результаты осмотров детализаций соединений абонентских номеров Свидетель №16 (протокол от 21 апреля 2020 года на л.д. 194-197 в т. 3) и ФИО1 (л.д. 144-147 в т. 6).

4 апреля 2020 года в 21 час 57 минут в ЕДДС <адрес> от проживавшего в <адрес> Свидетель №2 поступил телефонный звонок, в котором последний сообщил о не менее чем пяти выстрелах, произведенных его соседом из № квартиры, Франчиковым Антоном, сначала в подъезде дома, а затем на улице, о стуках в дверь квартиры Свидетель №33, имевших место непосредственно во время разговора с диспетчером ЕДДС, что подтверждается информацией ЕДДС от 6 июля 2020 года № 10/02 (л.д. 102-104 в т. 6), протоколом осмотра 2 октября 2020 года предоставленного ЕДДС CD-R-диска с аудиозаписью телефонного разговора со Свидетель №33 (л.д. 105-107 в т. 6), фактическим содержанием данной аудиозаписи, воспроизведенной в судебном заседании в присутствии Свидетель №33, подтвердившего её достоверность.

Из содержания воспроизводимой на следствии (протокол осмотра CD-R-диска от 5 ноября 2020 года на л.д. 114-117 в т. 6) и в суде аудиозаписи звонка соседки Свидетель №2, Свидетель №4, поступившего в ЕДДС 4 апреля 2020 года в 22 часа 00 минут (информация от 2 ноября 2020 года № 63/02 на л.д. 111-113 в т. 6) следует, что в подъезде её дома стреляли и там находятся тела трех человек.

Бригада скорой медицинской помощи, прибывшая в 22 часа 7 минут 4 апреля 2020 года на место описанных выше событий, констатировала там смерть пяти человек от огнестрельных ранений, что подтверждается картами вызова СМП №№ 67/72 на ФИО2 (л.д. 129-130 в т. 7), 67/71 - на ФИО1 (л.д. 131-132 в т. 7), 67/68 - на ФИО5 (л.д. 133-134 в т. 7), 67/69 - на ФИО3 (л.д. 135-136 в т. 7), 67/70 - на ФИО4 (л.д. 137-138 в т. 7). Тела первых трех погибших находились в подъезде упомянутого дома, тела ФИО3 – на уличной лестнице в подъезд.

Свидетели Свидетель №18, Свидетель №19, Свидетель №20 и Свидетель №11, фельдшеры, выезжавшие в составе бригады СМП по указанному вызову, будучи допрошены на следствии (л.д. 203-206, 209-212, 215-218, 219-222 в т. 3) и в суде, пояснив, что основанием вызова послужило поступившее в СМП по телефону сообщение Свидетель №4, жильца <адрес>, о стрельбе и телах трех человек в подъезде её дома, и подтвердив отраженное в картах вызова местонахождение тел погибших, показали, что о телах на улице узнали от жильцов дома, уже находившихся на момент прибытия СМП в подъезде. При этом, Свидетель №20 и Свидетель №11 показали, что на полу в подъезде находились гильзы от патронов, а на стене подъезда, в районе информационного щита, имелись следы выстрелов и кровь, что жилец дома Свидетель №2 видел и знал стрелка, о чем в присутствии Свидетель №20 и Свидетель №11 сообщил прибывшему на место событий участковому Свидетель №10

В ночное время 5 апреля 2020 года внутреннее помещение подъезда <адрес> и прилегающая территория были осмотрены, что нашло отражение в протоколе осмотра на л.д. 55-138 в т. 1. Согласно протоколу и показаниям Потерпевший №3 по личностям погибших, данным потерпевшей при обозрении в суде фототаблицы к протоколу, упомянутый дом четырехэтажный, имеет один подъезд с двумя входами: с лицевой (фасадной) и тыльной сторон дома. На ступенях бетонной лестницы, ведущей к входу в подъезд с лицевой стороны дома, обнаружены труп мужчины, ФИО3, с полным разрушением костей свода черепа и полной утратой головного мозга, раной в области левого плечевого сустава, и труп женщины, ФИО4, с раной на задней поверхности грудной клетки. У основания данной лестницы, слева по направлению в подъезд и напротив него, обнаружены три патронные гильзы и пыж-контейнер; на площадке тамбура между двумя дверьми на входе в подъезд, - два округлых металлических предмета. В подъезде на стене, слева от внутренней входной двери, обнаружены множественные повреждения поверхности стены и висящего на ней информационного стенда, многочисленные брызги бурого вещества. У основания лестничного марша, соединяющего правый коридор первого этажа и левый коридор второго этажа, на его первой нижней ступени и примерно на середине обнаружены трупы трех мужчин. У первого, ФИО5, имелись раны на передней и задней поверхностях грудной клетки, на теле, под футболкой, обнаружены три округлых металлических предмета; у второго, ФИО1, - рана на правой боковой поверхности грудной клетки; у третьего, ФИО2, - раны правого плеча и правой боковой поверхности грудной клетки. На том же лестничном марше и марше, соединяющем левый и правый коридоры первого этажа, а также на полу лестничной площадки левого коридора второго этажа, коридоров перед выходами из подъезда на лицевую и тыльную стороны дома обнаружены четыре патронные гильзы, шесть округлых металлических предметов. По результатам осмотра обнаруженные предметы, включая информационный щит, а также смывы с кистей трупов и бурого вещества со стены, были изъяты; трупы - направлены в <адрес> БСМЭ.

Иных следов выстрелов на территории, прилегающей к лицевой стороне упомянутого дома, обнаружено не было, что подтверждается протоколом дополнительно осмотра данной территории от 6 апреля 2020 года (л.д. 181-184 в т. 1).

5 апреля 2020 года в помещении БСМЭ погибшие были опознаны родственниками (протоколы на л.д. 1-4, 5-8, 9-12, 13-16, 17-20 в т. 1).

По результатам исследований трупов в БСМЭ установлено, что обнаруженные у них повреждения: у ФИО3 - множественные ранения головы, грудной клетки, сопровождавшиеся повреждением внутренних органов (заключение эксперта № 110-14 на л.д. 23-28 в т. 4); у ФИО4 – комплекс ранения задней поверхности грудной клетки, сопровождавшегося повреждением органов грудной полости (заключение эксперта № 111-15 на л.д. 65-69 в т. 4); у ФИО5 - комплекс сквозного торакоабдоминального ранения, сопровождавшегося повреждением перикарда, правого легкого, печени (заключение эксперта № 114-18 на л.д. 58-62 в т. 4); у ФИО1 - слепое ранение правой боковой поверхности грудной клетки, сопровождавшееся повреждением костей скелета и внутренних органов (заключение эксперта № 113-17 на л.д. 42-47 в т. 4); у ФИО2 – комплекс слепого повреждения правого плеча, органов грудной и брюшной полости (заключение эксперта № 112-16 на л.д. 51-55 в т. 4), - возникли в результате выстрелов из огнестрельного оружия дробовым/картечным зарядом. Данные повреждения, осложнившись развитием у каждого из погибших постгеморрагической анемии, явились непосредственной причиной их смерти. У ФИО3 также имелся закрытый перелом левой плечевой кости, а у ФИО4 – кровоподтеки и ссадины на лице, которые согласно заключениям экспертов № 110-14-Д по трупу ФИО3 (л.д. 33-37 в т. 4) и № 430/111-15 по трупу ФИО4 (л.д. 71-72 в т. 4) могли возникнуть в результате соударения тел погибших, после падения, с бетонным основанием лестничного марша.

Также при исследовании трупов в раневых каналах у каждого из них обнаружено множество округлых металлических предметов, а также пыжи-контейнеры: по одному - у ФИО4, ФИО5, ФИО1, ФИО2; два – у ФИО3, которые вместе со смывами с трупов, в том числе, с кистей рук, срезами их ногтевых пластин, образцами крови погибших и одеждой последних, полученными в ходе тех же исследований (л.д. 23-28, 42-47, 51-55, 58-62, 65-69 в т. 4), были изъяты из БСМЭ, что подтверждается протоколом их выемки от 7 апреля 2020 года (л.д. 115-120 в т. 4), показаниями об этом в суде заведующего отделением СМЭ Свидетель №26

Изъятое в ходе выемки и первичного осмотра места происшествия также подверглось экспертным исследованиям.

Установлено, что семь гильз и семь пыжей-контейнеров, обнаруженных на месте происшествия и в ранах погибших, являются составляющими частями, вероятно, семи охотничьих патронов 12 калибра, стреляных из одного экземпляра оружия; округлые металлические предметы, обнаруженные в тех же условиях, – дробью и картечью для охотничьих патронов (заключение эксперта № 1041 на л.д. 200-203 в т. 4).

По заключению эксперта № 141, также установившего идентичность всех пыжей-контейнеров, следы на пыжах, извлеченных из трупов, вероятно, оставлены: на пыжах из трупов ФИО4 ФИО2, ФИО1, одном пыже из трупа ФИО3, - дробью; на пыже из трупа ФИО5, втором пыже из трупа ФИО3, - картечью (л.д. 94-98 в т. 5).

Количество, вид и размер заряда, обнаруженного в ранах погибших, а именно: дроби - в ранах ФИО4 (заключение эксперта № 191 на л.д. 120-122 в т. 5) и ФИО2 (заключение эксперта № 190 на л.д. 126-128 в т. 5); дроби и картечи – в ране ФИО1 (заключение эксперта № 188 на л.д. 114-116 в т. 5); картечи – в ране ФИО5 (заключение эксперта № 189 на л.д. 108-110 в т. 5), - свидетельствовали о производстве в каждого из них не менее чем по одному выстрелу, что согласуется с локализацией и характером данных ран, с фактом обнаружения в каждой из них по одному пыжу-контейнеру, с результатами идентификации следов заряда на пыжах.

Повреждения на информационном стенде из подъезда являются следами выстрела зарядом картечи (заключение эксперта № 1000 на л.д. 209-211 в т. 4), с дистанции в 2-3 метра (заключение эксперта № 2785 на л.д. 148-151 в т. 5), что согласуется с наличием повреждений на стене под стендом, обнаруженных при первичном осмотре подъезда, фактом сильной деформации семи из одиннадцати картечин, изъятых в подъезде (л.д. 200-203 в т. 4, заключение эксперта № 142 на л.д. 102-104 в т. 5).

При этом, на стене под стендом имелась кровь ФИО3 (заключение эксперта № 988 на л.д. 189-194 в т. 4), в ранах которого, в свою очередь, была обнаружена дробь (л.д. 102-104 в т. 5). По тому же заключению эксперта № 142, данная дробь и картечь из подъезда составляли заряд не менее чем двух патронов.

Совокупность приведенных доказательств относительно количества гильз, пыжей-контейнеров и поражающих элементов заряда, мест их обнаружения и состояния, местонахождения тел погибших, с учетом характеристик имевшихся у них ран, наличия на стене подъезда, в районе информационного стенда, крови ФИО3 и характера обнаруженных там же механических повреждений стены и стенда, в свете поступившей в ЕДДС информации о выстрелах, объективно свидетельствует о производстве в ФИО2, ФИО1, ФИО5, ФИО3 и ФИО4 в вечернее время 4 апреля 2020 года семи выстрелов из огнестрельного охотничьего оружия патронами 12 калибра, снаряженными дробовым/картечным зарядом, из которых первые четыре произведены в подъезде <адрес> в ФИО2, ФИО1, ФИО5 и ФИО3 и повлекли там смерть первых трех из указанных лиц, и ранение последнего, а затем на лестнице в данный подъезд на лицевой, юго-западной, стороне дома были произведены три оставшихся выстрела в ФИО3, скончавшихся от полученных ранений там же, на лестнице.

Допрошенный на следствии (л.д. 116-119, 129-131 в т. 3) и в суде свидетель Свидетель №2 показал, что до обращения в ЕДДС и событий, его вызвавших, находился с супругой в кухне своей квартиры. Услышав выстрелы, примерно три в подъезде и два на улице, в районе лестничной площадки перед входной дверью в подъезд, вышел на балкон и видел через проем балконного окна, что на нижних ступенях лестничного марша, ведущего с улица в подъезд на лицевой стороне дома, лежит человек, что подсудимый, с которым Свидетель №33 был лично знаком, одетый в камуфлированные куртку и брюки и обутый в темную обувь, спустился с ружьем к основанию данной лестницы и, направив ружье вниз, по ходу в подъезд, произвел выстрел. Уже ползком Свидетель №33 вернулся с балкона в кухню, откуда позвонил в ЕДДС. Во время разговора с диспетчером в дверь квартиры свидетеля стал стучаться его сосед Свидетель №5 из № квартиры.

Супруга Свидетель №2, свидетель Свидетель №27, показала в суде, что, в вечернее время 4 апреля 2020 года находясь с супругом в кухне, слышала в подъезде и на улице выстрелы. Подтвердила, что во время выстрелов на улице её супруг наблюдал за происходившими там событиями с балкона.

По результатам проведенного в вечернее время 7 апреля 2020 года следственного эксперимента установлено, что Свидетель №2 мог видеть стрелявшее лицо, находившееся у основания лестницы в подъезд, его внешний вид и производимые им действия (протокол на л.д. 120-128 в т. 3).

Второй заявитель, обратившийся в ЕДДС, свидетель Свидетель №4 из № квартиры, показала на следствии (л.д. 142-145 в т. 3) и в суде, что вечером 4 апреля 2020 года находилась в гостях у Свидетель №5, Свидетель №5 и Свидетель №31, из № квартиры. Ушла от них еще до выстрелов, около 21 часа 55 минут. Направляясь к себе в квартиру, в подъезде никого не видела. Выстрелы - три сильные хлопка, похожие на взрывы петард, раздались в подъезде примерно через две минуты после того, как свидетель зашла домой. Второй хлопок прозвучал с двухсекундной задержкой после первого. После третьего хлопка еще до полуминуты оставалась в квартире. Выйдя из неё, дошла до лестничного марша в соседний коридор второго этажа. Взглянув вниз, увидела на лестнице между первым и вторым этажами тела трех человек. Под ними была кровь. Позвала на помощь соседей, после третьего окрика вышел Свидетель №5. Попросила его позвать врача из квартиры на первом этаже, Свидетель №2. По приезду скорой вернулась к себе, через окно своего балкона видела на улице, у лицевой стороны дома, тела двух человек. Также, как и Свидетель №33, подтвердила в суде достоверности аудиозаписи её звонка в ЕДДС, воспроизведенной при ней в судебном заседании.

Свидетель Свидетель №5 на следствии (л.д. 147-150 в т. 3) и в суде подтвердил, что Свидетель №4 4 апреля 2020 года находилась у него в гостях примерно до 21 час 55 минут, когда в указанное время отлучилась в свою квартиру за телефоном. Спустя около 3-4 минут после этого, в подъезде дома раздалось несколько хлопков, похожих на взрывы петард. На первые он не обратил внимания, два последних, раздавшихся непрерывно друг за другом, слышал отчётливо. В это время он, встречая Свидетель №4, находился у входной двери. Через некоторое время после хлопков, в пределах 10 секунд, он вышел из квартиры, проследовал с осторожностью к лестнице, услышал призывы Свидетель №4 о помощи, увидел тела трех человек в подъезде. По предложению Свидетель №4 постучал в дверь квартиры врача, Свидетель №2, который мог помочь пострадавшим. Тот находился дома, с кем-то разговаривал, дверь не открыл.

Свидетель Свидетель №3, проживавший в № квартире, окна которой также выходят на лицевую сторону дома, показал в суде, что 4 апреля 2020 года находился дома. Около 10 часов вечера услышал на улице приближающийся к дому шум, напоминающий, по ритму, скандирование спортивных речевок. Далее свидетель услышал разговор у подъезда на повышенных тонах. Затем, через 2-3 минуты, стукнула входная металлическая дверь в подъезд, после чего в течение 10 секунд в подъезде слышались голоса мужчин, поднимающихся по лестнице, которые были прерваны раздавшимися в подъезде громкими хлопками, похожими на выстрелы. Сначала раздался один хлопок, а за ним, спустя 2-3 секунды, еще два-три хлопка. После этого через 10-15 секунд два хлопка прозвучали на улице. Выйдя через некоторое время в подъезд, где уже находились соседи, свидетель увидел там на ступенях тела трех человек.

Свидетель Свидетель №6 из № квартиры, показал на следствии (л.д. 151-153 в т. 3) и в суде, что о хлопках в подъезде, которые он, находясь в это время в наушниках, не слышал, ему, как о некоем салюте, сообщил сын. Время было около 22 часов. Осмотрев улицу со своего балкона, выходящего на лицевую сторону дома, ничего, указывающего на салют, там не увидел. Вернулся в комнату и в это время с улицы услышал три хлопка, первые два из которых прозвучали непрерывно друг за другом, а перед третьим была пятисекундная пауза. Вновь выйдя на балкон, увидел два тела, лежащих на нижних ступенях лестницы, ведущий с улицы в подъезд, и силуэт лица, поднимавшегося по лестнице от тел в сторону входа в подъезд.

Свидетель Свидетель №12, жилец № квартиры, на следствии (л.д. 174-177 в т. 3) и в суде показал, что вечером 4 апреля 2020 года подойдя с супругой после трех громких хлопков в подъезде, следовавших друг за другом с двухсекундной паузой, к двери своей квартиры, услышал громкий мужской окрик нецензурного содержания «да пошли все на х… отсюда», после чего через 10-15 секунд приглушенно раздались еще два таких же хлопка.

Его супруга, свидетель Свидетель №13, на следствии дала аналогичные показания (л.д. 178-181 в т. 3).

Про тот же мужской окрик, раздавшийся между хлопками в подъезде и на улице, сообщили свидетели Свидетель №34, Свидетель №34 и Свидетель №36, из № квартиры, будучи допрошенными: Свидетель №34 - в суде, Свидетель №36 – на следствии (л.д. 160-163 в т. 3). Свидетель №34 сообщили о трех громких хлопках в подъезде и последовавших за ними двух глухих хлопках на улице. При этом, Свидетель №34 утверждал, что пауза была между первым и двумя последующими хлопками в подъезде, Свидетель №36, – после каждого из них.

Слышали тем вечером хлопки в подъезде дома и на улице, видели там тела погибших и другие жильцы дома, допрошенные по делу в качестве свидетелей.

Так, Свидетель №17 из № квартиры, на следствии (л.д. 200-202 в т. 3) и в суде показала, что около 22 часов слышала в подъезде два громких хлопка, раздавшихся друг за другом примерно с трехсекундной паузой, а затем, на уровне второго этажа, - агрессивный мужской окрик нецензурного содержания.

Свидетель №9 из № квартиры, чьи показания были оглашены в суде (л.д. 164-166 в т. 3), в 21 час 50 минут слышал три выстрела в подъезде, а спустя 20-30 секунд два выстрела на улице; видел с балкона, на лицевой стороне дома, два тела на уличной лестнице.

По показаниям на следствии (л.д. 186-189 в т. 3) и в суде Свидетель №15 из № квартиры, он около 21 часа 55 минут слышал в подъезде три громких хлопка, следовавших друг за другом, с трехсекундной паузой между первым и двумя последующими хлопками.

Из оглашенных в суде показаний жильцов № и № квартир дома, Свидетель №14 (л.д. 182-185 в т. 3) и Свидетель №28 (л.д. 171-173 в т. 3), следует, что они примерно в 22 часа слышали в подъезде: первая – громкий гортанный мужской вопль, а затем два громких, следующих друг за другом без перерыва, хлопка; вторая - три громких хлопка с трехсекундной паузой между каждым из них и мужской крик после второго хлопка.

Оценивая приведенные свидетельские показания, подтверждающие установленные выше обстоятельства производства в погибших выстрелов в подъезде и на улице, суд не находит оснований им не доверять, поскольку они последовательны, в-целом, согласуются друг с другом, с изложенными выше объективными доказательствами.

Данных о порочащих показания связях давших их свидетелей между собой, с другими участниками процесса, указывающих на оговор ими подсудимого, по делу не установлено. Не имеется сведений и о том, что показания получены в результате давления на свидетелей.

Несущественные противоречия в показаниях относительно упомянутых обстоятельств, в том числе, количества выстрелов, темпа стрельбы, не свидетельствуют о неправдивости показаний, поскольку, по сути, не влияют на их полноту и достоверность и связаны с особенностями субъективного восприятия происшедшего жильцами дома, слышавшими выстрелы в разные моменты, с разных мест и в динамике событий.

Кроме того, по показаниям Свидетель №34, Свидетель №34 и Свидетель №36, и Свидетель №3, Свидетель №12 и Свидетель №13, выстрелы, произведённые как в условиях замкнутого пространства подъезда, так на улице, создали эхо, что также объективно объясняет разницу в восприятии событий свидетелями.

Согласно договору найма жилого помещения от 30 января 2017 года, условия которого предусматривали его автоматическую пролонгацию, акту передачи жилого помещения от той же даты, сведениям МО МВД «Касимовский» от 6 апреля 2020 года и Управления образования Касимовского района от 5 апреля 2020 года, подсудимый и члены его семьи на период исследуемых событий проживали в кв. № того же дома по <адрес> (л.д. 116, 117, 121-124, 125 в т. 7).

В этот период времени во владении Франчикова А.С. находилось гражданское огнестрельное оружие «Вепрь-12 Молот», калибр12/76, серии РА № 6664, 2018 г.в., официальным местом хранения которого являлся адрес проживания подсудимого, что подтверждается протоколами выемки 5 апреля 2020 года из подразделения лицензионно-разрешительной работы учетного дела Франчикова А.С. (л.д. 4-5 в т. 6) и осмотра 12 апреля того же года его материалов (л.д. 6-39 в т. 6).

В ходе обыска по месту жительства подсудимого, проведенного в ночные часы 5 апреля 2020 года (протокол на л.д. 140-162 в т. 1), указанное выше оружие, годное к стрельбе (л.д. 148-151 в т. 5), на момент обыска находившееся, в смазанном состоянии, с отстегнутыми магазином и ремнем, в оружейном ящике, размещенном в одной из комнат квартиры Франчикова А.С., было изъято вместе с обнаруженными в той же комнате магазином, разрешением на хранение оружия и охотничьим билетом, выданными на имя подсудимого, а также пулей и пыжами-заглушками, являвшимися составными частями охотничьего патрона 12 калибра (л.д. 94-98 в т. 5). При применении в ходе обыска экспресс-теста гемофан на оружии обнаружены следы крови, смывы которой были взяты на зонд-тампон.

При осмотре той же квартиры на следующий день установлено, что она расположена на втором этаже; её входная металлическая дверь с внешней и внутренней сторон запирается, исключительно, при помощи ключа; квартира имеет три жилые комнаты. В первой комнате были изъяты штаны защитного цвета. Во второй комнате с размещенным в ней запираемым оружейным шкафом, упомянутым выше, имеющей выход на балкон, изъяты, в углу комнаты, тканевый оружейный ремень, а также находившиеся в оружейном шкафу три флакона с жидкостями и две тряпки (протокол на л.д. 169-180 в т. 1). Данные тряпки имели на себе следы нейтрального оружейного масла «Беркут», содержащегося в одном из изъятых флаконов (заключение эксперта № 952 на л.д. 138-144 в т. 4).

Франчиков А.С., задержанный 5 апреля 2020 года и признавший свою причастность к смерти как минимум трех человек (протокол на л.д. 9-11 в т. 2), на момент проведенного ему тогда же, 5 апреля, медицинского освидетельствования (протокол на л.д. 83-93 в т. 4) имел, среди прочих, телесные повреждения в виде ран первого и второго пальцев правой кисти, а также в виде подкожных кровоизлияний на передней поверхности грудной клетки. Последние могли образоваться от воздействия приклада изъятого в квартире подсудимого охотничьего оружия (заключение эксперта № 103 на л.д. 96-97 в т. 4). Также в ходе освидетельствования у Франчикова А.С. были изъяты образцы буккального эпителия, срезы ногтевых пластин и смывы с кистей рук, смывы с носовых и ушных ходов.

Согласно выводам экспертов, исследовавших зонд-тампон со смывом крови с оружия Франчикова А.С. (заключение № 991 на л.д. 6-10 в т. 5), а также, непосредственно, само оружие, оружейный ремень и штаны, изъятые в его квартире (заключения №№ 999, 1430 на л.д. 25-29, 47-52 в т. 5), на исследуемых предметах имелась кровь и клетки эпителия, принадлежащие подсудимому.

В свою очередь, на верхней одежде погибших, на кистях рук ФИО3, ФИО3 и ФИО4, имелись продукты выстрела, однородные с продуктами выстрела, обнаруженными в канале ствола оружия, принадлежащего подсудимому (заключения эксперта №№ 1917, 1919 на л.д. 159-164, 170-174 в т. 4).

Совокупность приведенных доказательств объективно указывает на факт причинения смерти ФИО1, ФИО2, ФИО5 ФИО3, ФИО3 и ФИО4, в результате выстрелов, произведенных в погибших подсудимым из принадлежащего ему оружия, тем самым также подтверждая обстоятельства этого преступления, установленные судом.

Наряду со свидетелем Свидетель №2, сообщившем о Франчикове А.С., как о непосредственном стрелке, на участие подсудимого в преступных событиях указала в своих показаниями на следствии (л.д. 103-108, 112-115 в т. 3) и в суде его супруга, свидетель Свидетель №1, которая подтвердив принадлежность подсудимому изъятого в их квартире оружия, хранившегося в самодельном деревянном запираемом шкафу, сообщила, что супруг имел навыки обращения с этим оружием, в стрельбе из которого периодически тренировался, при этом используя самостоятельно снаряженные патроны. Свидетель показала, что утром 4 апреля 2020 года у супруга были очередные стрельбы, после которых, по приезду, он убрал оружие дома в упомянутый шкаф. В тот же день, в вечернее время, зайдя после супруга в ванную и принимая там около 10 минут душ, Свидетель №1 услышала в подъезде дома незнакомые мужские голоса и несколько, похожих на выстрелы, хлопков, которые раздались там же, в подъезде, примерно на уровне их этажа. Между первым и последующими, идущими друг за другом, хлопками, была пауза. Выйдя после хлопков из ванной, она застала супруга стоящим в прихожей, неподалеку от входной двери. Он был взволнован и напуган, с оружием, в камуфлированной форме, хотя после ванны обычно ходил по квартире в нижнем белье. Спросил у неё, слышала ли она выстрелы, и сообщил о творящемся в подъезде бардаке. Их сын, Свидетель №8, пояснив, что из-за хлопков в подъезде у него болят уши, тоже не спал. Открыв окно для проветривания, свидетель услышала на улице разговор про пять трупов, о чем сообщила супругу. Тот ничего не ответил, о чем-то запереживал, занервничал. Она по собственной инициативе попыталась позвонить участковому Свидетель №10, но он не ответил, а супруг стал ей рассказывать, что с балкона обматерил компанию людей, громко разговаривавших на улице, после чего эти люди вошли к ним в подъезд и стали подниматься. Чтобы не накручивать себя, Свидетель №1 перестала его слушать, но поняла, что супруг причастен к гибели людей. Через некоторое время ей на телефон позвонил Свидетель №10 и стал выяснять, где она и её супруг находятся, после чего, снова позвонив, попросил Свидетель №1 выйти в подъезд, а затем её супруга задержали.

Правдивость показаний Свидетель №1 о навыках подсудимого в стрельбе из огнестрельного оружия, о его периодических стрелковых тренировках подтверждают результаты осмотра импровизированного стрельбища, где они проводились, в ходе которого были обнаружены самодельные мишени со следами попаданий, элементы охотничьих патронов 12 калибра (протокол от 26 ноября 2020 года на л.д. 138-151 в т. 2).

Допрошенный на следствии (л.д. 167-170 в т. 3) и в суде в качестве свидетеля УУП Свидетель №10, на участке обслуживания которого подсудимый проживал с семьей, также сообщив о зарегистрированном на Франчикова А.С. охотничьем оружии, хранившемся в квартире последнего, показал, что первоначально о случившемся он узнал по телефону от Свидетель №2, который сначала сообщил о выстрелах в подъезде его дома и на улице и о подсудимом, находящемся на улице с оружием, а потом, - о погибших, обнаруженных в подъезде дома. По прибытии на место событий Свидетель №10 позвонил супруге подсудимого, и после того, как узнал от нее, что подсудимый находится дома, его задержали.

Подтверждением сказанному служат результаты осмотра детализации телефонных звонков Свидетель №10, сведения о которой содержатся на представленном суду ПАО «Мегафон» оптическом диске и распечатках, произведенного с него в судебном заседании (т. 9).

Из оглашенных в суде показаний сына подсудимого, свидетеля Свидетель №8, следует, что выстрелы за пределами их квартиры раздались тогда, когда туда с ружьем вышел его отец, который после выстрелов вновь вернулся в квартиру (л.д. 281-283 в т. 3).

Франчиков А.С., будучи допрошен как на следствии, в том числе, с применением видеозаписи (л.д. 14-23, 24-35, 80-100 в т. 2), так и в судебном заседании, также не отрицал наличия у него зарегистрированного охотничьего карабина 12 калибра и опыта обращения с ним, практики тренировочных стрельб из этого оружия на импровизированном полигоне, самодельного снаряжения им используемых в стрельбе патронов, в том числе, комбинированным, картечно-дробовым зарядом.

В тех же показания не оспаривал подсудимый и то, что выстрелы в погибших произведены из его оружия и в тот момент, когда оно находилось в его руках. Подтвердил он данные обстоятельства на следствии и при проверке показаний на месте (л.д. 37-73 в т. 2), при проведении следственного эксперимента (л.д. 103-136 в т. 2).

В тоже время, подсудимый высказывал свою, приведенную выше и отличную от установленных судом обстоятельств, версию происшедшего. Утверждая, что помнит исследуемые события фрагментарно, поясняя, что, основываясь на материалы дела, лишь предполагает их развитие, так или иначе, от показаний к показаниям, подсудимый пытался представить фактические обстоятельства только в выгодном для себя свете.

При этом, суд полагает, что о противоправных действиях погибших, проникших к нему в квартиру и применивших к нему насилие, вынудивших его вооружиться карабином, из которого в погибших и были произведены выстрелы в исключающих либо уменьшающих его ответственность обстоятельствах, подсудимый заявляет надумано, его версия событий неубедительна и не выдерживает никакой критики. Фактически демонизируя ранее незнакомых ему погибших, субъективно утверждая, что, будучи асоциальны и сильно пьяны, превосходя его численно и физически, они имели намерения лишить его и домочадцев жизни, подсудимый так и не смог пояснить, что же свидетельствовало об этом, и в чем конкретно, кроме стремления насильно разоружить угрожающего им ружьем подсудимого, это выразилось, то есть применялось ли погибшими к нему либо членам его семьи опасное для их жизни насилие, высказывались ли в их адрес подобного рода угрозы.

О надуманности версии подсудимого наглядно свидетельствуют и внутренние противоречия в его показаниях, их несогласованность друг с другом, несоответствие иным доказательствам по делу, причины которых подсудимый объяснял, исключительно, фрагментарностью своей памяти, негодностью имеющихся доказательств.

Так, показания подсудимого о беспрепятственном появлении погибших в квартире подсудимого не согласовывается с его же показаниями о том, что входная дверь в нее закрывалась изнутри ключом, который оставался затем в запорном устройстве, о распорядке его семьи в день событий, позволявшем подсудимому еще до прихода погибших заметить отсутствие ключа в замке и запереть дверь. На ложность версии указывает и показания подсудимого о том, что, вытолкав погибших за дверь, он сразу направился за оружием, а не попытался её закрывать. Объяснения данный факт в суде, подсудимый показал, что ключи он безуспешно искал в карманах одежды, висящей рядом с входом, на вешалке, еще до прихода погибших, услышав их голоса в подъезде и обнаружив дверь незапертой, хотя ранее не сообщал подобного, а, напротив, показывал, что погибшие вошли в квартиру неожиданно, застав его врасплох. В дальнейшем, не сумев конкретизировать обстоятельства поиска ключей, подсудимый признался, что их не искал.

Показания подсудимого о хронологии событий, согласно которым вооружился он уже после проникновения погибших в его квартиру, защищаясь, был насильно выдворен ими, намеревавшимися причинить ему и членам его семьи смерть, в подъезд дома, где и произошли выстрелы, не логичны. Согласно им же, погибшие, при свободном доступе в квартиру, предоставили подсудимому возможность вооружиться, не тронули его домочадцев; не воспользовались численным и физическим превосходством и сообща не разоружили подсудимого еще в квартире, не причинили ему там тяжких увечий, а, напротив, насильно выведя подсудимого из квартиры, причем в это время он успел еще и обуться, и доведя его к основанию лестницы первого этажа, опять-таки, не причиняя ему серьезных повреждений, погибшие безуспешно пытались отнять у него оружие, более того, допустили, чтобы он присоединил к оружию магазин с боекомплектом, взвел ударно-спусковой механизм и направил оружие в их сторону.

При этом, показания подсудимого о том, что погибшие высказывали ему угрозы, наносили удары, появились только в суде, где он так и не смог пояснить, каков был характер угроз, их смысл и содержание, не смог детализировать применяемое к нему насилие и привести конкретику ударов.

Показания подсудимого о проникновение погибших в его квартиру, об их последующих действиях в отношении подсудимого в подъезде не согласуются и с тем, что он, проживая в многоквартирном доме, в том числе, по соседству со знакомым ему свидетелем Свидетель №2, не призывал никого из соседей себе на помощь. Объясняя данное обстоятельство, подсудимый дал в суде странные, для человека спасающего свою жизнь, показания о нежелании беспокоить домочадцев и осведомленности об отсутствии соседей в ближайших квартирах, не позволявшем рассчитывать на их помощь, не согласующиеся с его же показаниями о том, что во время противостояния с погибшими подсудимый падал, гремел оружием, ударяя им о пол и стены, слышал от погибших угрозы и предупреждал их о намерении применить оружия, то есть о действиях, которые, по факту, в вечернее время в условиях замкнутого пространства глухого безлюдного подъезда должны были создать шум, способный привлечь внимание не только домочадцев подсудимого, но и всех жильцов его одноподъездного дома.

Показания о том, что сын подсудимого являлся очевидцем событий, одобрив действия отца, прогнавшего из квартиры пьяного человека, данные подсудимым в суде для стороннего подтверждения выдвинутой им версии, противоречат его же позиции о том, что сын не мог наблюдать происходившее, сформированной при решении вопроса об оглашении в суде уличающих подсудимого показаний его ребенка.

Показания подсудимого по обстоятельствам производства выстрелов также противоречивы и нелогичны.

Как следует из его ранних показаний на следствии, в подъезде первым выстрелом он стрелял в погибшего. Тот находился примерно на середине лестницы, ступенями ниже подсудимого, где и упал и остался лежать. Оказавшись затем, внизу лестницы, у её основания, подсудимый произвел два выстрела в других погибших, наступавших на него, то есть их по версии подсудимого, вопреки здравому смыслу, не устрашило оружие в его руках и случившееся с их приятелем. Обстоятельства выстрелов на улице подсудимый не конкретизировал, сославшись на запамятование (л.д. 14-23 в т. 2).

По последующим его показаниям и по результатам их проверки на месте, в подъезде подсудимый стрелял только от основания лестницы. Причем, непосредственно перед выездом на место, подсудимый пояснил, что стрелял в первого погибшего, пытавшегося вырвать у него оружие, либо умышленно, либо неосторожно, в результате очередного рывка. Воссоздавая обстановку на месте событий, подсудимый сообщил об умышленном характере этого выстрела. В этих и дальнейших показаниях, подсудимый уже предупреждает погибшего, что будет стрелять в него, на что тот не реагирует. Вновь сообщая, что был вынужден стрелять в подъезде в других погибших, поскольку те приближались к нему, подсудимый пояснил, что затем стрелял в уже выбегавшего из подъезда, то есть не представлявшего для подсудимого угрозы, человека, что проследовал за ним и через проем входной двери подъезда вновь выстрелил в это и другое лицо, находившихся вдвоем на уличной лестнице (л.д. 24-35, 37-73 в т. 2).

В следующих показаниях подсудимый снова сообщает, что стрелял в подъезде в погибших целенаправленно, они пытались приблизиться к нему и отнять оружие. В этот раз подсудимый показал, что после этих выстрелов кто-то четвертый, также находившийся в подъезде, не сразу убежал, а пытался приблизиться к подсудимому, чем вынудил его выстрелить в стену перед ним. К входной двери в подъезд, от которой подсудимый и стрелял в людей на улице, он проследовал, посчитав, что они угрожают ему и его семье. Стрелять эти люди, то есть ФИО3, вынудили подсудимого сами, направившись по лестнице к нему, то есть к лицу с оружием, только что у них на глазах расстрелявшему их друзей, не реагируя на его призывы остановиться. При этом, в начале своего движение один из ФИО3 находился у основания лестницы, а другой подбежал туда с территории расположенной поблизости автостоянки (л.д. 80-100 в т. 2).

При следственном эксперименте подсудимый дал иные показания по обстоятельствам произошедшего, в том числе, по наличию крови ФИО3 на стене подъезда, согласно которым первым был предупредительный выстрел в стену, который и мог задеть погибшего, поскольку подсудимого в этот момент дергали за оружие. В ходе эксперимента, находясь в ограниченном пространстве лестничного марша, препятствовавшем одновременному пребыванию там подсудимого и статистов, исполнявших роли погибших, совместному совершению погибшими активных действий в отношении подсудимого, в том числе, попыткам отнять у него оружие, подсудимый показал, что в погибших начал стрелять после того, как один из них, находившийся на середине лестницы, дав команду другим отобрать у подсудимого оружие, собрался вернуться в его квартиру и мог навредить его семье. При этом, подсудимый признал, что в момент выстрелов никто из погибших с ним непосредственно не контактировал, после выстрела в первого, крайнего к нему, двое других погибших присели на лестнице. Тогда-то в них и были произведены выстрелы. Придерживаясь ранее высказанной версии о причинах выстрелов в ФИО3, подсудимый вновь дал, по сути циничные, показания о том, что они, в том числе, и Свидетель №5, который до этого уже был ранен в подъезде, сами спровоцировали подсудимого, бегом вернувшись с разных сторон к уличной лестнице, от которой, до его появления в дверях подъезда, находились на определенном расстоянии, и направившись в сторону подсудимого. В итоге, подсудимый признал, что стрелял Свидетель №8 в спину, не дав пояснений этому, как не пояснил он, сославшись на пробелы в памяти, по какой причине и при каких обстоятельствах выстрелил уже лежащему на нижних ступенях лестницы Свидетель №5 в голову (л.д. 103-136 в т. 2).

В суде подсудимый в своих показаниях был так же непоследователен, неубедительны, а, местами, абсурден.

Показывая сначала о случайном, вызванном рывками оружия, характере первого и второго выстрелов в подъезде, и последующей целенаправленной стрельбе там, далее подсудимый стал утверждать, что все выстрелы в подъезде могли быть случайны, тем самым, противореча своим показаниям, данным не только на следствии, но и ранее в суде.

Случайностью объяснял подсудимый и локализацию повреждений у погибших исключительно в области жизненно важных органов, ссылаясь на сложные условия стрельбы, в том числе, затянутый и мешавший прицелиться ремень оружия. Показал, что препятствовало точной стрельбе и плохое освещение в подъезде, которое, в тоже время, позволяло подсудимому через дверной проем тускло освещенной квартиры разглядеть погибших в тускло освещенном подъезде, описать обстановку и происходившие там события.

Показания по обстоятельствам выстрелов на улице подсудимый дал в объеме, не превышающем сказанного на следствии, сообщив лишь, что стрелял в бежавших к нему погибших от двери подъезда, и предположив, что после предшествовавших этому событий был в состоянии аффекта, вследствие которого не помнит обстоятельств произошедшего детально.

В тоже время, как и ранее на следствии, подсудимый показал, что после выстрелов оружие встало на затворную задержку, свидетельствующую об отсутствии в нем патронов, а, следовательно, о количестве произведенных выстрелов, что после этого подсудимый быстро, переступая через неподвижные тела погибших в подъезде, вернулся домой, где отстегнул от ружья магазин и ремень, почистил оружие и поставил его в оружейный шкаф. В первых показаниях он также сообщил, что запустил в стирку куртку и футболку, которые были на нем в момент выстрелов.

Кроме того, пытаясь усилить свою версию о ворвавшихся в их квартиру погибших, подсудимый на следствии и в суде показал, что при помощи ножа открыл запертую изнутри дверь в ванную, где находилась испуганная супруга, сообщил ей об убитых им людях.

В суде также появилась версия о том, что звонок его супруги участковому был вызван желанием подсудимого сообщить о случившемся. Там же подсудимый заявил, что отрицая в телефонном разговоре со своим знакомым, состоявшемся до задержания, причастность к исследуемым событиям, которая уже освещалась в соцсетях, делал это исключительно в интересах последнего, не желая вовлекать его в производство по делу.

На следствии и в суде подсудимый также высказывался о том, что оружие само по себе, без нажатия на спусковой крючок, не стреляет, что в подъезде с оружием он оказался, намереваясь пресечь конфликт за пределами своей квартиры, что стрелял в погибших, не предполагая их серьезных ранений от выстрелов дробью, то есть допускал такие формулировки в своих показаниях, которые, наряду с другими доказательствами, опровергающими версию подсудимого, указывали на умышленный характер совершенного им преступления.

Кроме, внутренних противоречий, очевидно и явное несоответствие показаний подсудимого исследованным в суде доказательствам.

Так, все допрошенные по делу соседи подсудимого, чьи показания были приведены выше в приговоре, до выстрелов в подъезде не слышали там какого-либо постороннего шума, сообщая, при этом, о плохой звукоизоляции квартир, позволявшей услышать те звуки, которые, по показаниям подсудимого, должны были сопровождать его борьбу с погибшими. Свидетели Свидетель №3 и Свидетель №1 слышали в подъезде лишь разговор поднимающихся по лестнице мужчин, прерванный выстрелами.

Свидетель Свидетель №4, следуя за 2-3 минуты до выстрелов от знакомых с первого этажа в свою квартиру на втором этаже и проходя в непосредственной близости от коридора, ведущего к квартире подсудимого, не видела в подъезде ни его, ни погибших.

Опровергли соседи и показания подсудимого о плохой видимости в подъезде, сообщив, что на момент обнаружения ими тел подъезд освещался.

В свою очередь, показания соседей о тишине, стоявшей до выстрелов в подъезде, согласуются с фактом обнаружения на его стенах единственного, образованного выстрелом в ФИО3, повреждения (л.д. 55-138, 140-162 в т. 1), и, в совокупности с ним, опровергают не только показания подсудимого, в частности, о сопровождавших его борьбу с погибшими ударах оружия о стены, но и показания прибывших на место происшествия днем 5 апреля 2020 года близких подсудимому лиц, свидетелей Свидетель №21, Свидетель №29 и Свидетель №30, сообщивших только в суде, в том числе, и Свидетель №21, ранее уже дававшая показания по делу (л.д. 223-227 в т. 3), об увиденных ими на стенах подъезда близ двери квартиры подсудимого и напротив неё повреждениях в виде двух групп сколов и выбоин.

Приведенные показания близких подсудимого, потенциально, имевших возможность видеть на стене в подъезде следы выстрела в ФИО3 и, не придумав иного, присвоивших упомянутым ими мнимым повреждениям на стенах у квартиры подсудимого те же признаки, суд оценивает критически, как критически оценивает и сообщенные в суде Свидетель №21 сведения о наблюдавшем посторонних в квартире внуке Свидетель №8, опровергнутые приведенными выше доказательствами, показаниями самого Свидетель №8 на следствии (л.д. 281-283 в т. 3), объясняя подобное поведение стремлением близких помочь подсудимому избежать ответственности либо уменьшить её.

Показания подсудимого, что его супруга слышала ворвавшихся в их квартиру посторонних, и её, испуганную этим и закрывшуюся в ванной, он вызволял оттуда при помощи ножа, опять же противоречат исследованным судом доказательствам и показаниям самой Свидетель №1, пояснившей, что никого из посторонних в их квартире тем вечером не было, из ванны она вышла сама, застав супруга с ружьём в прихожей, об убитых им людях он сообщил ей после её попытки дозвониться участковому, и этот звонок был никак не связан с желанием подсудимого сообщить о содеянном в компетентные органы. Она же опровергла и приведенные выше показания матери, сестры и дяди подсудимого об имевшихся на стенах подъезда следах его борьбы с погибшими, пояснив, что видела лишь одно повреждение на стене первого этажа подъезда, указав то место, где при осмотре подъезда на стене были обнаружены следы выстрела.

Вопреки мнению подсудимого, каких-либо оснований сомневаться в достоверности показаний его супруги не имеется. Данных о том, что свидетель оговорила подсудимого, либо сообщила приведенные выше сведения под давлением, по делу не установлено.

Кроме того, в совокупности с показаниями упомянутых свидетелей, позиция подсудимого о проникновении погибших в квартиру и его непосредственном контакте с ними объективно опровергается отсутствием на погибших крови подсудимого (заключения эксперта №№ 996, 994, 1432, 1431, 997 на л.д. 217-221, 227-333, 238-243, 249-255, 261-265 в т. 4), повредившего руку, по его показаниям, об оружейный затвор в подъезде, обнаруженной, в свою очередь, на корпусе оружия, ремне от него и брюках подсудимого (л.д. 6-10, 25-29, 47-52 в т. 5).

Крови подсудимого и клеток его эпителия не обнаружено и в подногтевом содержимом погибших (заключение эксперта № 989 на л.д. 35-41 в т. 5).

Наличие крови ФИО4 на трупах ФИО1 и ФИО3, а на её трупе – крови ФИО2, констатированное упомянутыми экспертными заключениями (л.д. 227-233, 238-243, 249-255 в т. 4), не противоречит установленным судом фактическим обстоятельствам и объясняется переносом образцов крови погибших при осмотре их тел членами бригады скорой помощи, специалистами, участвовавшими в первичном осмотре места происшествия.

На оружии подсудимого, которое, по его же показаниям, у него вырывали из рук погибшие, клетки их эпителия отсутствовали (д. 25-29 в т. 5), как отсутствовали на руках погибших следы смазочных материалов, в свою очередь, обнаруженных на двух фрагментах ткани из оружейного шкафа подсудимого, схожих с оружейным маслом, изъятым там же (л.д. 138-144 в т. 4).

Довод подсудимого, что оружейное масло для смазки карабина он не использовал, опровергается самим фактом нахождения емкости с ним и ткани с его следами в оружейном шкафу (л.д. 169-180 в т. 1), ранними показаниям подсудимого, что указанной тканью он протирал оружие (л.д. 14-23 в т. 2).

На кистях рук ФИО1, ФИО2 и ФИО5, которые, по показаниям подсудимого, в момент выстрелов в них находились от него в непосредственной близости, следов продуктов выстрелов также обнаружено не было, притом что, поверхности кистей рук ФИО3, в голову которого подсудимый в районе нижних ступеней уличной лестницы, где его и погибших в этот время наблюдали свидетелей Свидетель №2 и Свидетель №6, стрелял, объективно, с короткой дистанции, и кистей рук ФИО4, тело которой в момент данного выстрела располагалось тут же на ступенях, содержали на себе упомянутые следы (л.д. 159-164 в т. 4).

Довод подсудимого, что установленные судом фактические обстоятельства преступления опровергаются результатами проведенной по делу ситуационной медико-криминалистической экспертизы, голословен.

При проведении экспертизы пригодными к исследованию оказались лишь показания, данные подсудимым в ходе следственного эксперимента, то есть показаний, согласно которым, никто из погибших в моменты выстрелов в них как-раз и не совершал в отношении подсудимого, ни в подъезде, ни на улице, опасных для его жизни действий.

Также в основу экспертизы были положены сведения ранее проведенных по делу судебно-медицинских исследований трупов погибших об анатомической области ран, имевшихся у них, о направлении раневых каналов. При этом, согласно данным исследованиям, погибшие, за исключением ФИО5, располагались к стрелявшему в них лицу либо боком, либо спиной, а раневые каналы у них всех, имели направление, под тем или иным углом, сверху вниз (л.д. 23-28, 42-47, 51-55, 58-62, 65-69 в т. 4).

Судмедэксперт, сопоставляя указанные сведения по ранам погибших с показаниями подсудимого о взаиморасположении участников событий в момент выстрелов, счел раны ФИО1 и ФИО3 полученными от выстрелов, произведенных в иных условиях, нежели чем те, о которых сообщил подсудимый. Относительно образования ран у ФИО2, ФИО5 и ФИО4 эксперт посчитал его возможным во взаиморасположении погибших с подсудимым, о котором последний дал показаниях (заключение эксперта № 86 на л.д. 156-169 в т. 5).

С учетом сказанного, суд, вопреки доводам подсудимого, не находит оснований считать, что выводы эксперта, к слову, имеющие вероятностный характер, обусловленный содержанием вопросов, поставленных на разрешение экспертизы, как либо опровергают установленные судом обстоятельства дела дают повод сомневаться в их доказанности.

Напротив, результаты экспертизы, в совокупности с иными доказательствами по делу, касающиеся самодельного характера используемых подсудимым патронов, взаиморасположения на стене подъезда следов картечи и брызгов крови ФИО3 (л.д. 55-138 в т. 1, л.д. 189-194 в т. 4), количества произведенных в этого погибшего выстрелов, характеристик его ран, в том числе, направления раневых каналов, количества и расположения в его теле пыжей-контейнеров (л.д. 23-28, 200-203 в т. 4, л.д. 156-169 в т. 5), места обнаружения такого же пыжа на улице (л.д. 55-138 в т. 1, л.д. 200-203 в т. 4), свидетельствуют о причинении ФИО3 в подъезде серьезного ранения, не позволявшего ему удалиться от уличной лестницы на значительное расстояние, а затем бегом вернуться к находящемуся на ней подсудимому, то есть, выполнить угрожающие подсудимому действия, о которых последний неоднократно сообщал в своих показаниях. В совокупности со сведениями о локализации раны ФИО4 (л.д. 55-138 в т. 1, л.д 65-69 в т. 4), эти доказательства подтверждают установленные судом обстоятельства того, что покинув подъезд, ФИО3 пытались убежать от подсудимого, но были им расстреляны; ФИО3 подсудимый добил, выстрелив ему в голову.

Выводы эксперта-баллиста о вероятной позиции подсудимого при выстреле в стену (л.д. 148-151 в т. 5) сомнений, неустранимых совокупностью доказательств, не порождают.

Доводы подсудимого об аффективном состоянии, пребывая в котором, он стрелял в ФИО3, опровергаются как его собственными показаниями о последовательном и организованном характере его дальнейших действий, не свидетельствующих об утрате подсудимым контроля над собой, так и результатами его психолого-психиатрического исследования, в ходе которого у подсудимого не было установлено ни физиологического, ни патологического аффекта, но выявлено иное психическое расстройство (заключение комиссии экспертов № 601 на л.д. 106-112 в т. 4), показаниями психолога Свидетель №22 и психиатра Свидетель №23, участвовавших в данном исследовании и подтвердивших в суде его выводы.

Вопреки мнению защиты, исследование проведено, его результаты оформлены в соответствии с действовавшим законодательством, о чем суд, не признав заключение экспертов, проводивших исследование, недопустимым доказательством, вынес в ходе разбирательства по делу, 11 января 2022 года, соответствующее отдельное постановление.

Доводы подсудимого и защитников о том, что обнаруженные на входной двери квартиры отпечатки пальцев (л.д. 140-162 в т. 1) принадлежали погибшим, опровергаются выводами дактилоскопической экспертизы об обратном, о том, что пригодные для идентификации отпечатки оставлены не ими (заключение эксперта № 10/213-26 на л.д. 56-66 в т. 5).

При этом, суд, оценивая результаты данного исследования в совокупности с другими доказательствами по делу, подтверждающими причастность подсудимого к преступлению, как и ранее, при вынесении отдельного самостоятельного процессуального решения по данному вопросу, не находит оснований сомневаться в их относимости и допустимости. Эксперт, которому были представлены как дактокарты, полученные в морге от трупов погибших по поручению следователя (т. 9), так и дактокарты на них из баз данных АДИС «Папилон», не находя в них противоречий, использовал их в исследовании. С учетом процедурных пояснений следователя в суде, осмотра данных дактокарт на следствии (протокол от 1 декабря 2020 года на л.д. 151-180 в т. 6) и в судебном заседании, оснований считать, что дактокарты получены из иных источников или от иных лиц, не имеется. Непригодность ряда отпечатков пальцев погибших для исследования неустранимым сомнением по делу не является и, в совокупности с иными доказательствами по делу, также не свидетельствует о достоверности версии подсудимого о проникновении погибших в его квартиру.

Доводы подсудимого о том, что обнаруженные у него уже после исследуемых событий кровоподтеки на боковых поверхностях живота и на обоих локтях (л.д. 83-93, 96-97 в т. 4) возникли в ходе его борьбы с погибшими, с учетом совокупности приведенных выше доказательств, голословны. Установленные судом фактические обстоятельства не исключали их возникновения, как не исключали возникновение повреждений и последующие события задержания подсудимого, предшествовавшего его освидетельствованию на предмет их наличия.

Довод подсудимого о стеснявшем его действия оружейном ремне, препятствовавшем ему вести прицельную стрельбу в погибших, как аргумент неумышленного причинения всем погибшим повреждений, исключительно, в области жизненно-важных органов, опровергается самим предназначение данного ремня для ведения стрельбы при любой его регулировке, наличием у подсудимого практического стрелкового опыта и фактом производства подсудимым в подъезде и на уличной лестнице выстрелов в погибших с, относительно, короткой дистанции, и, в совокупности, указывает на целенаправленное ведение подсудимым в погибших эффективной стрельбы на поражение.

Доводы подсудимого о том, что он не предполагал гибели людей от выстрелов в них дробовым зарядом, надуманны и опровергаются фактом имевшегося у подсудимого стрелкового опыты, очевидным отличием результатов стрельбы с короткой дистанции в условиях подъезда и уличной лестницы от результатов стрельбы на полигоне, фактом использования подсудимым самодельно снаряженных им патронов с картечью.

Факт алкогольного опьянения погибших, которое было установлено в ходе судебно-медицинских исследований (л.д. 23-28, 42-47, 51-55, 58-62, 65-69 в т. 4) и конкретизировано экспертами Свидетель №26 и Свидетель №24, их проводившими и показавшими в суде о сильном опьянении лишь ФИО1, с учетом обстоятельств производства подсудимым выстрелов в погибших, к которым он вышел в подъезд с оружием, установленных совокупностью имеющих доказательств, правового значения не имеет.

В указанных обстоятельствах не имеет правового значения и ни на чем не основанный довод подсудимого об асоциальности погибших, являющийся попыткой подсудимого, очернив погибших, преподнести обстоятельства дела в выгодном для себя свете.

Заявляя подобное, подсудимый высказывал лишь предположения на счет погибших, приводя в пример негативный жизненный опыт других людей, ссылаясь на факт конфликта одного из погибших, ФИО2, со свидетелем Свидетель №2, очевидцем которого сам подсудимый не являлся, тогда как, в действительности, компрометирующих погибших сведений, указывающих на их явную склонность к деструктивному поведению, по делу не имеется (л.д. 141, 142, 143, 144, 146, 147, 148, 149, 170, 171, 172, 173, 174, 176, 177, 178, 197, 198, 199, 200, 201, 203, 204, 205, 206-208, 230, 231, 232, 233, 234, 236, 237, 238, 239, 269, 270, 271, 272, 274, 275, 276-277, 278 в т. 7, т. 10), родственники и знавшие погибших лица, характеризуя их как спокойных, веселых и жизнерадостных людей, отзывались о них положительно, в том числе, и настроенный в отношении ФИО2 благожелательно свидетель Свидетель №2, сообщивший, что его конфликт с последним был ими урегулирован, претензии друг к другу они не имели.

В свою очередь, характеризуя подсудимого, тот же Свидетель №2 показал, что ранее дружа с ним, состоя в кумовстве, впоследствии свел свое общение с последним до минимума, не разделяя взгляды подсудимого, который высказывал недовольство в адрес окружающих, был склонен к конфликту, агрессии, действовать на грани закона, ссылаясь, в последнем случаи, на ролик, ходивший в соцсетях, когда подсудимый, будучи освещенный светом фар, встречного автомобиля, что бы проучить обидчика, выехал на встречную полосу, вынудив того свернуть на обочину, и тем самым создав на дороге аварийную ситуацию.

Свидетель №1 также показала, что супруг конфликтовал с жителями поселка, осуждал их образ жизни, огульно считая всех пьяницами и быдлом. Не сообщая подробностей семейной жизни, показала, что подсудимый был жестким родителем.

Соседи Франчиковых, супруги Свидетель №34, Свидетель №34 и Свидетель №36, отозвались о подсудимом, как о человеке вспыльчивом. По их показаниям, он часто высказывал недовольство <адрес> и её жителями, выражая которое агрессивными комментариями, размещал в соцсетях. Там же подсудимый разместил видео, как спровоцировал водителя встречной машины съехать на обочину во избежание столкновения.

Сосед подсудимого из квартиры сверху, Свидетель №6, часто слышал скандалы в семье подсудимого, как он материл домочадцев, в основном, сына.

По сведениям информационных учетов подсудимым допускались нарушения административного законодательства (л.д. 7-26, 72-76 в т. 7).

Члены экспертной комиссии, непосредственно беседовавшие с подсудимым в ходе проводимой ими психолого-психиатрической экспертизы, наряду с обидчивостью подсудимого и чувствительностью к критическим замечаниям, отметили у него враждебность, конфликтность, нетерпимость формальных рамок, черствое равнодушие к окружающим, склонность пренебрегать социальными нормам в сочетании с повышенной требовательностью соблюдать их другими, склонность преувеличивать враждебность окружающих к себе и противодействовать их недоброжелательности, возможно, мнимой, иррациональными способами (л.д. 106-112 в т. 4).

Противоречащие сказанному показания допрошенного в суде свидетеля Свидетель №25 о спокойном характере подсудимого, не могут быть приняты во внимание ввиду их поверхностности и крайнего субъективизма, поскольку общение свидетеля с подсудимым носило эпизодичный характер, являлось малоинформативным.

В совокупности с иными, исследованными по делу, доказательствами, в том числе, показаниями потерпевших и свидетелей, данными детализаций их телефонных переговоров о том, что пребывание около дома подсудимого погибших, ожидавших там такси, было непродолжительным и, несмотря на стоявшую в подъезде и на улице тишину, не привлекло внимания большинства его соседей, показаниями подсудимого о стремлении решить конфликт с погибшими за пределами своей квартиры, психологический портрет подсудимого позволяют говорить, как об установленном, что, будучи чрезмерно раздражен шумным общением погибших, используя беспокойство дочери из-за шума как предлог, подсудимый сделал погибшим необоснованно грубое и вызывающее замечание, сопровождаемое ненормативной лексикой, спровоцировав, тем самым, с ними конфликт по незначительному поводу. Дальнейшее появление погибших в подъезде, вопреки доводам подсудимого, было для него ожидаемо, и к нему он соответствующим образом подготовился, а именно, используя конфликт с погибшими как руководство к действию, движимый внутренней неприязнью к ним, подсудимый с оружием встретил их, зашедших в подъезд, и расстрелял там, а также, преследуя, на улице.

Указывает на данное развитие событий, на явно не оборонительный характер действий подсудимого и его дальнейшее постпреступное поведение, сведения о котором содержатся в исследованных доказательствах.

Так, по показаниям соседей подсудимого, никто из них не видел ни подсудимого, ни его супругу в подъезде после выстрелов.

Сам подсудимый показал, что состояние здоровья погибших, в которых он произвел выстрелы, его не беспокоило, первую медицинскую помощь им он не оказывал и не собирался её оказывать либо просить о её оказании кого-либо из соседей. После производства выстрелов подсудимый быстро, не задерживаясь у тел погибших, вернулся в свою квартиру, где совершил описанные выше манипуляции с оружием и своей одеждой, привел в порядок поврежденную в подъезде руку (л.д. 140-162 в т. 1). В скорую помощь либо компетентные органы не обращался, умалчивая о случившемся, о своей причастности к нему.

При этом, довод подсудимого о том, что он не занимал выжидающей позиции, а пытался сообщить о случившемся в полицию, для чего его супруга пыталась дозвониться участковому, опровергается не только её прямым отрицанием данного обстоятельства, но и тем фактом, что кроме её неудачного звонка участковому, последовавшего за случившимся не сразу, а спустя значительное время, иных обращений подсудимого и его супруги к участковому или в полицию по этому поводу не было.

В итоге, подсудимый был задержан по-прошествии длительного времени, что, потенциально, дало ему возможность на момент задержания сформировать ту версию событий, которой он и придерживается до настоящего времени, и которая в суде была опровергнута совокупностью исследованных доказательств, подтвердивших его вину в содеянном.

Вывод суда о полном подтверждении совокупностью доказательств вины подсудимого в содеянном основан на внутреннем их анализе, сопоставлении доказательств друг с другом, когда ни одно из них, даже самое очевидное, не имело заранее установленной силы.

Каждое доказательство было проверено судом по критериям относимости, допустимости и достоверности, а их совокупный объем – достаточности для разрешения дела по существу и постановления обвинительного приговора, в связи с чем, доводы подсудимого и зашиты о фальсификации доказательств, о необходимости возвращения дела прокурору суд находит безосновательными.

С учетом установленных обстоятельств причинения Франчиковым А.С. смерти ФИО1, ФИО2, ФИО5, ФИО3, ФИО3 и ФИО4, суд квалифицирует действия подсудимого по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное в отношении более двух лиц.

Давая такую квалификацию действий подсудимого, суд исходит из того, что подсудимый для причинения погибшим смерти использовал огнестрельное оружие с высокими поражающими свойствами, снаряженное пригодными к стрельбе патронами с дробью и картечью, то есть зарядами, склонными к осыпанию и способными нарушить анатомическую целостность тканей человека, что подсудимым выстрелы в каждого из погибших произведены с короткой дистанции подъезда и/или уличной лестницы в область жизненно-важных органов.

Указанные обстоятельства для подсудимого являлись очевидными и свидетельствуют о его прямом умысле на убийство погибших, когда он осознавал, что совершает действия, опасные для их жизни, предвидел неизбежность наступления их смерти и желал этого.

Данное преступление является оконченным, поскольку вследствие действий подсудимого погибшим были причинены телесные повреждения, повлекшие их смерть на месте преступления.

При этом, мотивом преступления послужила личная неприязнь подсудимого к погибшим, возникшая незадолго до лишения их жизни на почве предшествовавших ему событий конфликта подсудимого и погибших из-за шумного общением последних у дома подсудимого.

Оснований говорить об иной квалификации действий подсудимого, о совершении их, как того просит сторона защиты, в состоянии обороны, аффекта либо по неосторожности, исходя из совокупности исследованных доказательств, содержание и анализ которых приведены выше в приговоре, не имеется.

Согласно результатам экспертного исследования в области психиатрии и психологии, у подсудимого при совершении преступления и в настоящее время обнаруживалось и обнаруживается психическое расстройство в виде смешанного расстройства личности, которое, в тоже время, не лишало и не лишает подсудимого способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими (л.д. 106-112 в т. 4).

Результаты экспертизы не противоречат другим материалам дела, в том числе, учетным данным о подсудимом, поступившим из учреждений здравоохранения (л.д. 61, 62, 65, 67 в т. 7); поведению подсудимого в ходе судебного разбирательства по делу, который последовательно выстраивал свою линию поведения и давал пояснения согласно занятой позиции.

Оснований сомневаться в выводах комиссии экспертов относительно психического здоровья подсудимого суд не находит, признает Франчикова А.С. вменяемым и подлежащим уголовной ответственности за совершенное преступление.

При назначении подсудимому наказания, суд, руководствуясь положениями ст.ст. 6, 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, тяжесть содеянного, личность виновного, в том числе, смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи, на достижение целей восстановления социальной справедливости и предупреждения совершения виновным новых преступлений.

Подсудимым умышленно совершено особо тяжкое преступление (ч. 5 ст. 15 УК РФ), посягающее на жизни пяти человек.

Франчиков А.С. судимостей не имеет, привлекался к административной ответственности за правонарушения в области дорожного движения и против общественной безопасности (л.д. 7-26, 68, 72-76, 77 в т. 7); зарегистрирован в <адрес> (л.д. 57-58 в т. 7); проживал в <адрес> (л.д. 70, 71, 120, 121-124, 125 в т. 7); имеет семью, в которой воспитываются двое малолетних детей (л.д. 107, 108-113, 114, 115, 117 в т. 7); был официально трудоустроен, находился в отпуске по уходу за ребенком (л.д. 91, 93-106 в т. 7); на официальных учетах в учреждениях здравоохранения не состоит (л.д. 59, 61, 62, 63, 65, 67 в т. 7), консультировался у психиатра (л.д. 61 в т. 7), имеет в настоящее время психический диагноз (л.д. 106-112 в т. 4), обращался за медицинской помощью по поводу общих заболеваний (приобщенные сведения МЧ-4 ФКУЗ МСЧ-62 ФСИН России от 3 февраля 2022 года № 63/ТО/154/14-390); военнообязан (л.д. 79-80 в т. 7).

За период обучения в начальной и музыкальной школах подсудимый характеризовался положительно (л.д. 82, 85 в т. 7). Официальные характеристики последнего с мест работы, регистрации и жительства    малоинформативны: жалоб и нареканий в адрес подсудимого не поступало (л.д. 71, 86, 91 в т. 7). Участковый по месту жительства характеризовал подсудимого удовлетворительно, как лицо, привлеченное к административной ответственности (л.д. 70 в т. 7). В быту подсудимый характеризуется неоднозначно: матерью и сестрой – положительно; супругой – нейтрально; соседями – в-целом, отрицательно. По месту содержания под стражей подсудимого характеризуют также отрицательно, как допускающего нарушения установленного порядка содержания под стражей и имеющего взыскания (приобщенная в суде информация ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Рязанской области от 15 февраля 2022 года № 63/ТО/36/13-1583 с приложениями).

Обстоятельством, смягчающим Франчикову А.С. наказание за совершенное преступление в силу п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд признает наличие у него малолетних детей.

Оснований для признания поведения погибших противоправным или аморальным, а, следовательно, для применения к подсудимому смягчающих наказание положений п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ, не имеется. Погибшие не нарушали установленного законом режима тишины, конфликт с ними был спровоцирован самим подсудимым.

Нельзя смягчить подсудимому наказание и по п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, поскольку для этого необходимо было бы признать его показания на следствии и в суде активным способствования расследованию преступления, тогда как они противоречат установленным судом фактическим обстоятельствам и опровергнуты исследованными по делу доказательствами.

Доводы подсудимого и защиты о роли в процессе доказывания сообщенных подсудимых сведений об обстоятельствах конфликта подсудимого с погибшими и факте его стрельбы в них, позволяющей признать данные показания активным способствованием расследованию преступления, несостоятелен. Первые были выгодны подсудимому и не противоречили его версии событий, опровергнутой в суде. Вторые даны под грузом неопровержимых доказательств производства подсудимым выстрелов в погибших, что не позволяет говорить об активной роли подсудимого в их получении.

В тоже время, данные показания, как способствовавшие расследованию и свидетельствующие о частичном признании подсудимым вины, суд учитывает по ч. 2 ст. 61 УК РФ в качестве иных смягчающих обстоятельств.

В качестве таковых суд также учитывает и имевшиеся у подсудимого расстройство психики, смежные с ним заболевания, отмеченные экспертной комиссией и врачами СИЗО.

Относительно фактов посещения подсудимым медчасти СИЗО по поводу общих заболеваний, суд учитывает, что в соответствии с ч. 1 ст. 61 УК РФ состояние здоровья не является обстоятельством, с которым уголовный закон безусловно связывает смягчение наказания.

Не находит суд и оснований для признания его таковым в силу положений ч. 2 ст. 61 УК РФ, поскольку сведений, подтверждающих, что в связи с имевшимися общими заболеваниями состояние здоровья подсудимого ухудшилось, что по поводу них он в настоящее время нуждается в каком-либо лечении, в материалах дела не имеется.

К этим же обстоятельствам нельзя отнести раскаяние подсудимого в содеянном, так и не последовавшее на всем протяжении производства по делу, в том числе, не услышанное и в его последнем слове, в котором подсудимый, продолжая отстаивать собственную версию событий преступления, горевал лишь о своей поломанной жизни, но не о жизнях погибших и их родственников. Не последовало от подсудимого в последнем слове и извинений перед ними за свои действия.

Убийство погибших подсудимый совершил с использованием оружия и боеприпасов – охотничьего гладкоствольного карабина «Вепрь» с патронами к нему 12 калибра, что при назначении судом, в силу п. «к» ч. 1 ст. 63 УК РФ, учитывается в качестве отягчающего обстоятельства.

Правовых оснований для назначения подсудимому наказания за совершенное преступление по правилам ч. 1 ст. 62 УК РФ по делу не имеется.

С учетом фактических обстоятельств содеянного подсудимым, в том числе, факта самого посягательства на жизни пяти человек с использованием огнестрельного оружия, и характера наступивших последствий в виде их смертей, в-целом, не свидетельствующих о меньшей степени общественной опасности совершенного им преступления, суд не находит оснований для применения к Франчикову А.С. правил ч. 6 ст. 15 УК РФ об изменении категории данного преступления на менее тяжкую.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением виновного вовремя или после его совершения, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления и личности подсудимого, и позволяющих применить правила ст. 64 УК РФ, по делу также не установлено.

Принимая во внимание, конкретные обстоятельства дела, исключительную опасность преступления и личности подсудимого, который, совершив с использованием огнестрельного оружия убийство пяти человек по незначительному поводу, даже по-прошествии продолжительного времени критически не переосмыслил своего поведения и фактически не раскаялся в содеянном, суд, руководствуясь положениями ст.ст. 6 и 43 УК РФ, считает справедливым назначить Франчикову А.С. наказание в виде пожизненного лишения свободы, полагая, что данное наказание в полной мере будет способствовать исправлению осужденного и предупредит совершение им новых преступлений.

Наличие таких смягчающих наказание подсудимому обстоятельств, как имеющиеся у него малолетние дети и психическое расстройство, само по себе не уменьшает высокой степени общественной опасности личности подсудимого и тяжести совершенного им преступления.

При назначении Франчикову А.С. более мягкого вида наказания ввиду наличия смягчающих наказание обстоятельств, при всей их важности и значимости для подсудимого, будет существенно дискредитирован основной принцип уголовного законодательства, требующий соответствия назначенного наказания тяжести содеянного, и нарушен принцип справедливости наказания.

Предусмотренных ч. 2 ст. 57 УК РФ обстоятельств, препятствующих назначению подсудимому данного вида наказания, не имеется.

Отсутствуют и законные основания для применения к нему положений ст.ст. 53.1, 73 УК РФ.

Принимая во внимание влияние данного наказания на условия жизни семьи Франчикова А.С., суд учитывает, что он своим детям не является единственным родителем, они находятся также на иждивении трудоспособной супруги подсудимого, которая на протяжении последних двух лет самостоятельно осуществляет их содержание.

В соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания Франчикова А.С. надлежит определить в исправительной колонии особого режима.

Срок отбывания наказания ему надлежит исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

В связи с тем, что подсудимый осуждается к реальному лишению свободы, суд, в целях обеспечения исполнения приговора, приходит к выводу о необходимости до его вступления в законную силу оставить без изменения избранную подсудимому меру пресечения в виде заключения под стражу.

Поскольку лицо, отбывающее пожизненное лишение свободы, в силу ч. 5 ст. 79 УК РФ, наделено правом на условно-досрочное освобождение, в отношении подсудимого подлежат применению положения п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ о зачете времени содержания под стражей в срок лишения свободы.

При этом, время фактического содержания Франчикова А.С. под стражей с 4 апреля 2020 года, то есть со дня, когда он был фактически задержан и ограничен в свободе передвижения, до дня вступления приговора в законную силу, надлежит зачесть подсудимому в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима.

В связи с убийством ФИО5, его супругой, потерпевшей Потерпевший №3, заявлен иск о взыскании в её пользу с подсудимого компенсации причиненного морального вреда в размере 3 000 000 рублей, а также о возмещении материального ущерба в виде расходов на погребение, в размере 103 417 рублей (л.д. 45-62 в т. 3).

Подсудимый не возражал против удовлетворения иска, но под условием признания его вины судом, то есть фактически не признал исковые требования.

В случае причинения преступными действиями подсудимого морального вреда потерпевшему размера его компенсации в силу положений ст. 151 и п. 2 ст. 1101 ГК РФ определяется с учетом характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, степени вины причинителя вреда, а также требований разумности и справедливости.

Принимая во внимание данные положения, суд приходит к выводу, что требования о взыскании с подсудимого в пользу Потерпевший №3 компенсации морального вреда в заявленном ею размере соответствуют требованиям разумности и справедливости и подлежит удовлетворению в полном объеме.

При этом, суд, руководствуется положениями ст.ст. 12, 151-152, 1099-1101 ГК РФ, учитывает, как индивидуальные особенности потерпевшей и характер перенесенных ею в связи со смертью супруга нравственных страданий в виде глубоких переживаний и стресса, чувства потери и горя, которые потерпевшая будет испытывать и в будущем, так и фактические обстоятельства, при которых ей был причинен моральный вред, степень вины подсудимого, его материальное и семейное положения, трудоспособный возраст.

Рассматривая исковые требования потерпевшей о возмещения материального ущерба, суд считает, что они заявлены надлежащим образом, однако оставляет их без рассмотрения, как требующие дополнительных расчетов и предоставления дополнительных доказательств, их обосновывающих, признает за Потерпевший №3 ее право на удовлетворение гражданского иска о возмещения материального ущерба и передает вопрос о размере его возмещения для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

По уголовному делу имеются процессуальные издержки, связанные с выплатой вознаграждения адвокату Афанасьеву А.С., оказывавшему юридическую помощь подсудимому по назначению суда, в размере 30 100 рублей.

В силу положений ст.ст. 131, 132 УПК РФ данные суммы являются процессуальными издержками и могут быть взысканы с подсудимого. В то же время, в случае имущественной несостоятельности лица, с которого процессуальные издержки подлежат взысканию, они могут быть отнесены на счет федерального бюджета.

Как установлено судом, Франчиков А.С., имея психическое расстройство, отказывался от услуг защитника Афанасьева А.С. по материальным соображениям.

С учетом приведенных данных, суд находит необходимым, освободив подсудимого от возмещения указанных процессуальных издержек, отнести их на счет средств федерального бюджета.

Вопрос о вещественных доказательствах по делу надлежит разрешить в соответствии с требованиями ч. 3 ст. 81 УПК РФ, и, по вступлении приговора в законную силу, вещественные доказательства, не представляющие ценности и не востребованные сторонами, подлежат уничтожению, огнестрельное оружие - передаче в территориальные органы Росгвардии, документы и вещи, представляющие ценность, - возвращению по принадлежности. Доказательства на электронных и бумажных носителях информации подлежат хранению в уголовном деле.

    На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 307, 308, 309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

Признать Франчикова Антона Сергеевича виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде пожизненного лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима.

Срок наказания Франчикову А.С. исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Меру пресечения Франчикову А.С. до вступления приговора в законную силу оставить прежней - заключение под стражу.

На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок лишения свободы время непрерывного содержания Франчикова А.С. под стражей в порядке задержания и применения меры пресечения с 4 апреля 2020 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима.

Исковые требования Потерпевший №3 к Франчикову А.С. о компенсации морального вреда удовлетворить в полном объеме.

Взыскать с Франчикова Антона Сергеевича в пользу Потерпевший №3 в счет компенсации морального вреда 3 000 000 рублей.

Исковые требования Потерпевший №3 к Франчикову А.С. о возмещении материального ущерба, в размере 103 417 рублей, оставить без рассмотрения, признать за ней право на удовлетворение гражданского иска и передать вопрос о размере его возмещения для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Процессуальные издержки, связанные с выплатой вознаграждения адвокату Афанасьеву А.С., в размере 30 100 рублей, возместить за счет средств федерального бюджета.

Вещественные доказательства по уголовному делу по вступлении приговора в законную силу:

- мобильные телефоны и мобильные часы погибших, ноутбук и системный блок, – считать возвращенными по принадлежности;

- документы на имя Франчикова А.С., его обувь и одежду, мобильный телефон, - передать подсудимому, при неистребовании им, уничтожить;

- ружье «ВЕПРЬ-12 МОЛОТ», оружейные ремень и магазин, учетное дело Франчикова А.С., хранящиеся в МО МВД России «Касимовский» и при уголовном деле, - передать в Управление Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации по Рязанской области;

    - информационный стенд, ватные и марлевые тампоны со смывами и образцами буккального эпителия, срезы ногтевых пластин, отрезки дактопленки со следами рук, дактокарты, пыжы-контейнеры и их части в количестве 7 штук, 7 гильз, 1 пулю, 17 картечин, 135 дробин, пакет с пыжами-заглушками, пакет с заклушками, 7 бумажных прокладок, 3 флакона со смазочными материалами, 2 тряпки, одежду погибших, гигиеническую помаду, - уничтожить;

    - два оптических диска со звукозаписями звонков службы 112, 31 лист формата А-4 с детализацией соединения абонентских номеров, - хранить при уголовном деле.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке, через Рязанский областной суд, в судебную коллегию по уголовным делам Первого Апелляционного суда общей юрисдикции в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденным Франчиковым А.С., содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

В случае подачи осужденным апелляционной жалобы, а также вручения ему копий апелляционного представления государственного обвинителя (прокурора) или апелляционных жалоб потерпевших и защитников, осужденный вправе ходатайствовать в своей апелляционной жалобе, а равно в возражениях на представления и жалобы, принесённые на приговор другими участниками процесса, о своём личном участии или участии его защитников в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий: судья                 /подпись/                   П.Н. Коломенский